- Система как протокол координации ERP+PLM + Предложения в стратегию Минпромторга (Константин Кривошеин @styloncomp, генеральный директор компании Stylon)
- Антропометрическое разнообразие женских фигур России как основа трансформации массового производства одежды. На базе обмера 6 тыс женских фигур (Ольга Родькина @OlgaRodkina, основатель и генеральный директор школы конструирования Grasser)
Обратная связь:
- Виктория Бонадренко @vichkabond, директор по разработке одежды в Спортмастере
Модератор: Алексей Баженов @abajenov, основатель Beinopen и Альянса
Алексей Баженов:
Сейчас мы рассмотрим достаточно интересные темы. Первая тема — это аналитика по состоянию текущей ситуации в легкой промышленности, а также ряд предложений, которые мы недавно формулировали Минпромторгу. Вторую тему нам представит Ольга Родькина, которая расскажет про ситуацию с размерами, что сказывается на большом количестве возвратов и дополнительных издержках в текущей схеме реализации продукции. Поэтому давайте я предлагаю начинать. И в процессе, соответственно, все вопросы рассмотрим.
Константин Кривошеин
Мною и нами коллегиально в рамках Альянса была проанализирована стратегия Минпромторга, которую они опубликовали для общественного обсуждения до 2036 года. Изначально это вызвало, с одной стороны, непонимание и критику, потому что она не совсем отвечает реалиям того, что мы имеем сегодня. А с другой стороны, из этого родился ряд предложений, которые мы буквально вчера презентовали в департаменте легкой промышленности. Порядка 60% наших предложений нашли поддержку, и они обещали взять это в дорожную карту и привести к дальнейшему обсуждению. И вот сегодня для общего внимания я хотел бы представить эту разработку, это направление, чтобы мы и увидели, что происходит, и с другой стороны подтвердили это на своем опыте, что мы действительно с этим сталкиваемся.
В стратегии легкой промышленности в официальных цифрах говорится, что у нас 45% внутреннего рынка, потому что стратегия оценивает товары, произведенные в России, и импортные товары. Подробно сейчас про эту картинку покажу. То есть у нас порядка 1,3 триллиона рублей — это оборот, то есть стоимость отгрузки российских предприятий, и они сравнивают это с 1,3 триллиона — это таможенная стоимость изделий, ввозимых в страну. И говорят, что у нас приблизительно паритет. Это первая цифра, которую мы прокритиковали, потому что если мы из отгрузки уберем военную форму и ткани, которые производятся и тут же потребляются, участвуют еще в этой цифре, то у нас получается, что в гражданском сегменте у нас едва 0,7 триллионов рублей, а это оценка тех денег, которые у нас вращаются в гражданском сегменте в импортном товаре. И разрыв колоссальный. Мы говорим едва о 15% внутреннего рынка, что уже нам это на 2025 год сигнализирует о проблеме. Проблемы 2026 года эту ситуацию усилят кратно. И мы уже видим, как эта ситуация усиливается. И это говорит в первую очередь о системных проблемах в экономике, а не о том, что где-то мы отстаем.
И чтобы добиться тех целей, а цели в стратегии указываются очень правильные — это доля рынка 70%, это цифровизация, кадры, развитие сырьевого сектора и там еще ряд полезных направлений, — но достичь теми методами, которые предложены в стратегии, практически невозможно. Они очень общие. И мы здесь видим системный дисбаланс, потому что импорт, включая серые схемы, он просто занимается тем, что он оптимизирует свои затраты. Он работает в рынке, он делает так, как можно, но это выгоднее. Поэтому импорт полностью уходит в тень. Здесь остаются только, можно сказать, фанатики, кто хочет развивать свои бренды и делает это на своих мощностях. Но как только бренды уходят в определенный объем, они сразу автоматически уходят на размещение. И «Якутская волна», которая была продемонстрирована, свой эффект тоже показала во многом на этом эффекте.
Поэтому что мы имеем? У нас в принципе замкнутый круг в российском производстве, потому что если мы посмотрим на фабрики, то производительность в 3-4 раза ниже, чем в Азии. Мы занимаемся проектами повышения производительности, мы в 3-4 раза способны за 3 месяца фабрику вытащить, но это можно делать на объемах и потоках. Это очень даже реалистично. Мы это делаем с помощью программного обеспечения. Это все достижимо. Эффективность использования мощностей 40-60%, потому что большое количество потерь именно из-за системы, то есть очень устаревшая система работы. Технологов-организаторов практически нет. Институты не готовят тех людей, которые могут прийти и выстроить процессы так, чтобы это работало как часики с высокой производительностью. Нам требуются не швеи, а портные с высокой квалификацией, которые получают немного, но при этом должны уметь делать все. Таких людей нет. В Бангладеш ситуация такая, что ты научил за два часа делать одну операцию, ты можешь уже всаживать поток. Высокая специализация не требует такой квалификации рабочих.
ERP, MES-системы используют едва единицы фабрик, которые уходят в развитие. И при этом все субсидии, а в прошлом году было выделено 50 миллиардов субсидий на отдельные деньги в легкую промышленность — это различные фонды, кредитные ставки, развитие производств — какой это эффект принесло? Никакого. Хотя налогов было собрано меньше со всей легкой промышленности. И мы говорим о том, что такая система, которую Минпромторг хотел заморозить в стратегии, она не сработает. И мы имеем замкнутый круг: нет крупных заказов, соответственно, нет инвестиций дальше в развитие производства. Устаревшая организация труда и низкая производительность труда как эффект, а дальше нет крупных заказов. И все это регуляторный гнет в виде налогов и инвестиций.
Дальше переходим к налогам. Я этот слайд показывать, рассказывать не буду. Это будет все приложено. Можно посмотреть цифры и логику расчетов. Я начну с этого слайда. Мы взяли просто для оценки. Желтая часть — это себестоимость. Мы взяли, как будто она одинаковая. Даже как будто бы она одинаковая, хотя мы понимаем, что она у нас выше. А дальше это все прочие расходы. И вот у нас схема.
Если у нас ввозится продукция по карго, минимум налогов уходит. Комиссия маркетплейса сокращенная и достаточно большая доля прибыли. Это если у нас китайский или киргизский импортер будет возить в страну. Это цифра. Красная зона — это налоги, фиолетовая — комиссия маркетплейса. Производство в России по ОСН чуть-чуть выгоднее, чем импортер в РФ, но это можно делать на небольших объемах. И то с учетом такой производительности. Но тут картина скорее будет, что здесь желтая часть будет в два раза выше, потому что себестоимость выше. Производство в России по основной системе налогообложения хуже, чем импортер. Поэтому импортеру выгоднее даже при всем белом размещать за рубежом. А вот это парадоксально. Это если ритейл заказывает в России на ОСН и на основной системе налогообложения на фабриках. Видим, насколько кратный рост. За счет чего? Этот эффект появился только в этом году, когда одновременно налоговая нагрузка и комиссии маркетплейсов сработали по принципу налогового каскада. Увеличение налога на НДС приводит к увеличению комиссии, которая приводит к увеличению налога. И они могут стабилизироваться, только вытягивая. Видите, как вытягивается себестоимость? Вот это себестоимость.
При себестоимости производства, где все риски, вся разработка, вся история, купленные материалы — это вот эта желтая часть. А вот это уровень накладных расходов, который нас втягивает в систему, в которой мы оказались в 2026 году. При норме прибыли это уже за гранью рентабельности, даже той, которая должна быть в мире. Не говоря о том, что в России рентабельность исходно у нас была не 10, не 12%, а как минимум 50, иначе бессмысленно заниматься на наших объемах. И это структурная проблема, в связи с чем мы предлагаем двигаться. И я назвал это, что мы должны провести целую шахматную партию. Проблем настолько много, их надо стратегически решать, что просто какие-то штатные меры нам не помогут. Поэтому я это структурировал в три направления, три комбинации, которые нам необходимо сделать.
Первое — это возврат конкурентоспособности, для того чтобы на российских фабриках стало выгодно размещать, и это включает разные направления, поговорим подробнее. Второе — это регулирование маркетплейсов. Это обязательно нужно делать, потому что сохранять такую ситуацию невозможно. И третье — это борьба с карго и контрафактом. Это направления, по которым нам надо двигаться, они логичны. И сейчас как два вспомогательных направления мы выделяем. Первое — это рост массового гражданского сектора для того, чтобы вырастить потребителя тканей и фурнитуры в том числе. Потому что без гражданского сектора любые субсидии, инвестиции в ткани, фурнитуру, они просто не найдут заказчика здесь. Потому что на гражданском рынке ткани не нужны в таком объеме. И второе направление — это все-таки мы говорим про цифровизацию и про платформы. И здесь мы, если выстроим систему, то у нас появляется возможность развития отраслевых решений и экспорт этих решений в такие страны, которые не имеют своего мощного IT-сектора. Это Бангладеш, это Вьетнам, это Индия. Потому что мы уже по многим решениям IT превосходим функциональность.
И по порядку, по комбинациям. Первое — в чем угроза? Сейчас российские предприятия выбрали маркетплейсы ключевым каналом сбыта. И де-факто маркетплейс стал монополистом, потому что российские предприятия не находят других каналов. Заложники комиссии, мы не можем поднимать цены. Игорь Негода, ведущий директор Центра фискальной политики, сказал, что по сути это скрытое субсидирование импорта, потому что, если посмотрим, это то, что платит российский производитель, белый. Или даже импортер. Они тоже в такой же ситуации оказываются. А это то, что возят сюда китайские производители. Мы, получается, субсидируем логистику, хранение, услуги маркетплейса для того, кто придет завтра и нас убьет. Не очень хорошая ситуация.
И что делать? Это запрет ценовой дискриминации, принцип незыблемости базовой цены, от которой идут расчеты маркетплейсов, прозрачность алгоритмов для fashion, ограничение одностороннего изменения тарифов просто потому, что мы так захотели, и пересмотр принципа расчета комиссий. Потому что здесь, получается, надо вводить тарифное регулирование для маркетплейса, потому что если это монополизм и нет других каналов сбыта, то всего три игрока на рынке могут просто одним решением обрушить весь рынок. Причем как ритейла, так и рынка. Это вопрос уже национального суверенитета. Закон будет принят в октябре 2026 года, но пока этот закон вступит в силу, пока это будет применено, пока придут штрафы, еще год-полтора мы будем жить в такой ситуации, и с этим нужно что-то делать.
Второе направление более сложное, и здесь мы предлагаем вводить создание экономических условий. Все НДС и пошлины нам на встрече Минпромторга практически зарезали все предложения, потому что сказали, что с этим нет. Социалку сказали — классное предложение, надо использовать для всех других. Но тут есть другой момент. Уже принято, что 7,6 может быть ставка, но под нее практически ни один швейник не попадает. Хоть швейным производством они входят в перечень, кому такую ставку можно применять. Поэтому здесь есть риск, что здесь не будем услышаны.
Финансовые стимулы. Вот здесь есть еще такая комбинация. Это снижение НДС до 10% для фабрик нового типа. То есть это фабрики, ориентированные на потоки, на большие выпуски, кто может обеспечить высокую производительность труда, минимальные издержки. И вот по направлению повышения производительности мы здесь это описали. И вот для таких фабрик стимул. И для ритейла, который заказывает не менее квоты, которые может устанавливать государство, тем самым управлять тем рычагом, который говорит о том, сколько мы должны локализовывать на рынке, мы могли бы сделать за счет послаблений. А на 700 миллиардов рублей эти налоговые послабления на пошлины меньше 30 миллиардов. В прошлом году поддержка была 50 миллиардов. Что мешает это сделать? Мы ничего не потеряем. Но если отрасль у нас на 700 миллиардов упадет, мы потеряем 60 миллиардов. Но не хотят это слышать объективно.
Второе направление — это если бы пошло, то ритейл начал бы инвестировать в строительство фабрик нового типа и дать ему возможность привлечь средства на строительство фабрик. Это бы помогло быстрому росту. Ну и прочие субсидии, которые позволят быстрому росту.
Третье направление — это нам нужно полностью пересобрать подход, как должна быть организована фабрика. Фабрика должна быть высокопроизводительная, с большими потоками и, главное, с серийным ассортиментом, на котором можно ускоряться и снижать издержки. И вот такой стандарт рейтингования и система аудита, система установки целей, какая фабрика должна быть через год, и субсидирование именно в соответствии с достижением целей очень бы сильно помогла. Ну и цифровизация процессов. Мы на своих фабриках видим, в 3-4 раза есть возможность увеличивать производительность, поэтому обеспечить возможность внедрения цифровизации нужно. И вот это направление вписывается в два нацпроекта — это повышение производительности труда и цифровизация. Это можно использовать, самое главное, все инструменты есть в отрасли, но это должно быть услышано и как-то правильно донесено.
Ну и структурные изменения — это создание цифровой платформы, на которой могли бы все работать и обмениваться информацией. Чуть-чуть расскажу об этом. Биржа заказов и реестр мощностей на этой цифровой платформе, чтобы я мог просто нажать кнопочку и найти все фабрики, которые готовы. Но я по этим фабрикам сразу вижу и статистику качества. И уровень соответствия срокам, и уровень организации труда, и соответствие технологических оборудований тем изделиям, которые мне нужно размещать. Сразу получать информацию о номинации в одной системе и в одних статьях расходов о себестоимости фабрики, сразу сравнивать, номинировать, выбирать для себя лучшего поставщика. Создание производственных консорциумов, когда из маленьких небольших фабрик мы можем делать консорциум, который занимается организацией размещения. И таким образом мы достаточно быстро из этих консорциумов можем забрать большие заказы. Но для этого нужны экономические стимулы.
Упрощенная сертификация — очень важный момент. Мы сейчас сертифицируем каждый вид изделия, и это стоит больших денег. Если партии маленькие, то превращается сертификация очень дорогая в себестоимость единицы изделия. И здесь мы говорим: зачем нам сертифицировать все изделия, когда ткани сертифицированы? Нам надо перейти на сертификацию фабрики. И в заявительном порядке, в упрощенном режиме получать сертификаты бренду очень быстро и, главное, дешево.
И вот третья комбинация — это как раз борьба с карго. Здесь до того, как мы это представили, вчера буквально прошла коммуникация от «Честного Знака», что они уже сделали приложение, когда фабрика должна зафиксировать свои мощности с геолокацией, что мощности какие-то есть. Проблема другая. Фабрики, которые зафиксируют мощность, у них может стоять 10 машинок. А отчитаться они могут за миллион изделий. Это все равно не решит проблему. Это такая косметическая очень мера.
Мы же предлагаем другую историю, которая будет подвязана к сертификации, что если у нас бренд сертифицировал ткани, а фабрика прошла единый аудит с учетом мощностей, то сделать так, чтобы, а это уже «Честный Знак» по функционалу позволяет, чтобы фабрика сама имитировала коды для бренда. То есть бренд сделал, зарегистрировал изделие, все заполнил. У фабрики есть инструмент в «Честном Знаке», чтобы фабрика это выпустила. Наша автоматизированная система позволяет это делать мгновенно, уже отработанный процесс. Так вот в этом случае остается у «Честного Знака» цифровой след, на какой фабрике что произведено. И автоматически можно проводить оценку по мощностям. Абсолютное закрытие карго, потому что фабрики не будут рисковать своими паспортами, чтобы делать левые коды. А без детальной сертификации производства с выездной, соответственно, так сделать нельзя будет. И эту главную систему можно распространить и на международные фабрики в том числе, потому что импортер может обеспечить вот эту работу по занесению данных по фабрике.
И последнее. Для того чтобы это все работало, мы сейчас, так как мы занимаемся этим, работаем с фабриками, мы видим возможность создания единой цифровой среды взаимодействия. Все, заканчиваю скоро. Мы видим единую среду, где мы можем обеспечить работу ритейла и брендов, сертификацию автоматическую, автоматический «Честный Знак», работу с фабриками, с обменом данными, чтобы в реальном времени видеть, сколько на фабрике отшито, как потратилось на сырье, сколько каких остатков. Мы сейчас это делаем в рамках единой среды, когда фабрика полного цикла. Мы говорим о том, что это теоретически можно размножить на всех игроков отрасли, подключив сюда поставщиков ткани, чтобы автоматически в системе видеть остатки, цены, чтобы поставщик ткани понимал, какие у нас есть потребности, консолидированные разных производителей, и формировал, соответственно, снижение издержек на поставках тканей.
И в дальнейшем, как будущая перспектива, в этой среде информационной может собираться тот паспорт. То есть маркетплейсы держат нас в клещах, они знают, они собрали весь каталог изделий, которые мы продаем, и контролируют логистику. Производитель находится в тисках. Если в распределенных базах у производителя есть вся информация, то создается просто облако данных, обмененных. И для любого ИИ-агента и для любого маркетплейса становится интересным собрать это, продать производителю, получить свой маленький процент. И таким образом мы смогли бы изменить структуру на то, что не фабрика гонится за площадкой, а площадки гоняются за фабриками, потому что фабрика — это источник создания ценности. Это я как бы немножко теоретизирую, выходя дальше. Мы коммерчески будем этим заниматься, если выживет отрасль. И вот для этого практически все есть инфраструктурно.
И вот те экономические меры, к чему бы они привели, вот если комплексно пересчитать, тот же самый расчет по той же логике. Производство в России, ритейл разделяет прибыль с производством в России, не имея прочих издержек. И импортер, потому что у него больше налог, потому что он платит без сокращенных. И вот если бы мы сделали вот такую историю, потеряв всего 30 миллиардов рублей на отрасли, которая сейчас 700 миллиардов дает, то у нас бы рост был здесь колоссальный, и с увеличением налоговой базы и потом возвратом общих налогов мы бы получили за три года потрясающую развитую отрасль. Но вот эту вот всю логику, именно производственную, от земли, мы стараемся донести до министерства, понимаем, что отрасль нас поддерживает, понимает, что это все меры классные и нужные, но вот будем смотреть, куда это может привести. В общем, на этом я заканчиваю.
И кстати, по маркетплейсу тоже хотел добавить. Мы предложили и были услышаны, что необходима история, связанная со стандартизацией размеров. И Минпромторг сказал, что это классная идея — сделать стандарты. Это для уменьшения возвратности, потому что сейчас на покатушки уходит действительно очень много ресурса.
Ольга Родькина:
Всем добрый день. Я основатель и руководитель компании Grasser. И сегодня я поделюсь своим опытом и частью своего исследования. Надеюсь, оно принесет вам пользу.
Я непосредственно в отрасли 30 лет. Мой путь карьерный начался с портного в 18 лет. С 2013 года я руковожу компанией Grasser, и в принципе начали мы с конструкторского бюро, перешли на продажу готовых лекал онлайн в большом количестве. Мы обучаем — это рабочие профессии: портной, закройщик. Мы оказываем услуги по дополнительному образованию для взрослых и детей. Не важно, сколько вам лет, 80 или 10. Мы рады всем. А также мы занимаемся профпереподготовкой, у нас серьезные курсы по конструированию одежды и повышению квалификации. Мы работаем с Melon Fashion Group, мы работаем с БТК, мы работаем с Urban Tiger. И также мы начали заниматься научной деятельностью. Это в принципе тоже такое логичное течение нашей рабочей профессиональной деятельности. Мы изучаем современное разнообразие морфотипов женских фигур, о чем я сегодня буду говорить, и внедряем процессы массовой кастомизации в производственный процесс. Массовая кастомизация — противоречивое понятие, но однако оно существует, это научный термин.
И в принципе, так сложилось в связи с нашими основными вот этими тремя направлениями деятельности, что компания Grasser она такая уникальная. Во-первых, в своем организационном формате мы стоим на цифровых системах, и с одной стороны мы вроде бы проектируем, мы производственники, с другой стороны мы образовываем, а с третьей стороны мы собираем эмпирические данные. И эти данные они действительно, как оказалось — оказалось это тоже опять же с течением обстоятельств — очень ценная информация.
И у нас в России существуют полнотные группы. То есть у нас есть большое количество женщин, а я сейчас говорю про женщин, они делятся на полнотные группы. Кто не знает, что такое полнотные группы? Все остальные производители знают, что такое полнотная группа и могут сказать, в какой полнотной группе они работают и на какую полнотную группу они проектируют лекала. Это очень важно на самом деле, потому что по сути что такое полнотная группа? Это разница между обхватом бедер и обхватом груди. Из обхвата бедер мы вычитаем обхват груди, получаем значение. Чем меньше значение, тем меньше полнота. Чем больше значение, тем больше полнота.
И получается, что у нас сейчас есть ГОСТ 2009 года, и аж 365 фигур входят в этот ГОСТ. По сути, каждая из наших женщин так или иначе будет близка к какой-то фигуре из этих 365. Вероятность высока. Вроде бы 365 типовых фигур. Насколько же наши женщины удовлетворены посадкой одежды? Это наш опрос. И если верить опросу, то удовлетворены они не сильно. Потому что, посмотрите, всего лишь 19% грешат на сутулость, перегибистость и асимметрию, а остальные не удовлетворены ростом, обхватом груди или бедер, редким размером, например, или той же полнотной группой. Когда вроде бы по груди мне жакет хорош, а в бедрах он мне не подходит. Я в бедрах не прохожу.
Есть еще один опрос. Что людей не устраивает в одежде массового производства? Что бы они хотели изменить? Так вот, возможность индивидуальной посадки стоит на первом месте. Далее идет качество материала — это тоже важный фактор, кстати, на который можно обратить внимание производственникам. Выбор цвета. А вот возможность изменить дизайн совершенно низкую долю занимает. Почему? Потому что на самом деле дизайном наши потребители удовлетворены. Выбор есть, а вот посадкой они не удовлетворены. Это мы говорим про варианты кастомизации. Если вы производитель, то можно подумать, как предложить потребителю более качественный продукт.
И вот на самом деле одна из актуальных проблем сегодня — это отсутствие, скажем так, научно обоснованных стандартов. У нас есть ГОСТ от 2009 года, в котором присутствуют эти 365 фигур, полнотных групп у нас целых шесть. Но в этом ГОСТе нет размерных признаков для проектирования одежды. То есть там есть размерный признак роста, обхват груди, обхват бедер. Все. И полнотная группа. Нужен какой-то стандарт, на основе чего проектировать. Проектируют у нас на основе, например, НИИШПовского справочника, который от 2003 года существует, но это не ГОСТ. Создан он был на очень ограниченной выборке Москвы и Московской области. Там, по-моему, в районе 5000 человек всего было в этой выборке. Женщины, мужчины и дети. Я сейчас могу ошибаться, но насколько я знаю, так. В итоге многие предприятия продолжают использовать ОСТ от 1981 года. Там 4 полнотных группы, здесь 6 полнотных групп. Каша полнейшая. Мы, например, тоже любим этот ОСТ.
И если это был такой анализ, который я смогла сделать, на самом деле этот анализ достаточно сложно сделать, потому что реально руководители брендов не знают, на каком стандарте они проектируют, что у них творится в проектном отделе. И вот если это то, что у меня получилось проанализировать — 60 брендов здесь, и в основном бренды используют в своей практике 81-й ОСТ. Другой вопрос, как они маркируют. Маркируют они по стандартам, которые сейчас существуют, а проектируют они на ОСТе. И в основном это вторая полнотная группа. Третья полнотная группа — ну, я знаю, например, что Urban Tiger на третьей полнотной группе работает, Melon работает на третьей полнотной группе. А в остальном это вот вторая полнотная группа.
И если мы говорим про книжку, ну все на самом деле очень-очень сложно. И вот почему это происходит, да, почему у нас ОСТ 1981 года? Он родился на базе данных ГОСТа 1972 года. Этот ГОСТ был создан Советским Союзом и странами СЭВ. Там была проведена огромная работа по всей территории России и странам СЭВ, все регионы, этносы. Там просто огромная работа. И до сих пор 50 лет этому ГОСТ и ОСТ, а до сих пор конструктор в конструкторской среде — это Библия. То есть мы на этом стоим. Нет, с НИИШПом мы пользуемся, а вот этой вот Библией 1972 года. И я хочу сказать, что до сих пор актуальные данные. И вот в силу того, что есть размерных данных современных не хватает, я считаю, что нужно прибегать к данным коммерческим, коммерческих компаний. Но ни у какого производителя одежды нет данных по возрасту. Но конкретно по росту, по обхвату груди, по обхвату талии, по полнотной группе, по обхвату бедер — нет данных. Потому что что делает человек в компании? Он просто выбирает свой предположительно размер и покупает одежду. Потом ему этот размер не подошел, он эту одежду возвращает.
А у нас за время нашей 10-плюс-лет работы собралось огромное количество данных. Естественно, это данные, которые мы используем, обезличенные, с разрешением пользовательским, все по правилам. Так вот, смотрите, что наши данные. Вот здесь выборка 6290 человек. Это выборка полугодовалой давности. Я ее очень-очень серьезно отфильтровала и использовала только те данные, на которые серьезно можно опираться. Что мы имеем в виду? Что у нас получается? У нас больше всего людей вот здесь. Это третья полнотная группа, рост 164. Производители, на какой рост проектируем мы? 168, ну это ближе к 170. 168, кстати, это не стандарт. А мы вот здесь, что мы больше видим? Да, вот здесь вот то, что более-менее красненькое. Я выделила, но я сейчас немножечко убегу вперед в начале. Все производители, почти все, проектируют на вторую полнотную группу рост 170. То есть, да, вот где-то здесь, может быть, эта девушка попадет. Эта девушка, может быть, попадет, но уже меньше, но только рост плюс-минус 3 сантиметра.
То есть мы ориентируемся на такую гармонично сложенную девушку, женщину. А это вот столько. Рост 170. Вот это вот такая цифра. Вторая полнотная группа — рост 170. Но сейчас я назад вернусь снова. Смотрите. Это у нас вот. Если мы, предположим, ориентируясь на диапазон межразмерного безразличия, уйдем на рост 170 на первую полнотную группу и еще на рост 164, скорее всего, высока вероятность, что вот эти четыре размера нам подойдут. Вот я их здесь сложила, это 28, все равно процент, но это мало. 30% предположительно удовлетворенных женщин мы имеем. А вот это все остальное, если посмотреть, это почти 9% у нас не попадает вообще никуда. Это как раз-таки те женщины, у которых, например, минус 15 сантиметров обхват бедер меньше, чем грудь. Или, например, плюс 20%. То есть они не попадают в данный ГОСТ. Или по росту они не подходят. Например, рост 145 — женщины такие есть. Или же рост 190 с лишним. Женщины тоже такие есть. Они не попадают. Вот это 9%. И вроде кажется, что если мы вот эту циферку на нее глаза закроем, 9%, ну 91% удовлетворенных вроде бы по ГОСТу людей. Вроде бы много. Но немного, потому что только вот эти здесь. То есть ни капельки, ни 90% людей мы удовлетворяем.
И еще к талии я хочу обратиться. Тут не совсем много данных, потому что они сейчас в работе, но предположительно, если мы обратим свое внимание — вот это цифры в сантиметрах, это разница по сравнению со стандартами. То есть вот это настолько наша реальная талия больше, чем в ГОСТе. Это не только талия у меня есть, у меня есть еще и другие параметры по расхождению. Но вот талия, например, а это же доказано на практике, мы все знаем, все конструкторы берут кто 2 сантиметра, кто 3 сантиметра. У каждого на самом деле на предприятии образуется такой свой внутренний какой-то стандарт. Предположительно, на чем-то мы опираемся. Предприятия, которые малые, там обычно на кого-то меряют — это может быть директор, подруга директора, еще кто-то. Предположительно, вот мне туго, давай добавим. А тут данные статистические, на них можно опираться и реально их использовать.
И выводы. Какие? Что мы имеем в виду? Полнота. Среди женского населения преобладает по нашей базе данных третья полнота, не вторая. Это нужно использовать для себя. Рост доминирующий — 164 сантиметра. И тут надо подумать, потому что что такое рост? Это не просто длина рукава и длина изделия. Это длина, положение линии талии — вот это самое главное. Потому что при росте, например, 158 сантиметров приталенные жакеты, приталенные, допустим, платье — женщина уже не купит. Даже при росте 164 сантиметра она не купит, потому что платье сядет на талии, будет пузырь. Или жакет сядет на талии, будет пузырь. Если мы говорим об оверсайзе, конечно, вопросов нет. Но если мы говорим о хорошей одежде с хорошей посадкой, а тренды сейчас в моде у нас идут к малым объемам, то мы должны этот фактор учитывать.
Поэтому как рекомендация? Я бы рекомендовала производителям все-таки брать рост 164 и добавлять к длине рукава и к длине изделия. Может быть, там где-то дополнительные какие-то, я не знаю, миллиметры, сантиметры вы можете двинуть по ДТС, по ДТП, но я бы, может быть, рекомендовала все-таки присмотреться, потому что если мы говорим вот об этой статистике, есть о чем подумать. Талия 3 см среднестатистически. Это пока я так общими мазками, чуть позже будут более точные данные как раз-таки там и по полнотным группам, и по ростам.
И дефициты. Дефициты полнотной группы — это у нас первая и четвертая группа. На первую полнотную группу очень мало кто проектирует, на четвертую полнотную группу тоже очень мало кто проектирует. Что хочу сказать про первую полнотную группу? Сегодня мы с вами много говорили о том, что у нас население стареет. Мало того, что у нас население стареет, у нас население очень долго теперь держит активную фазу жизни. У нас сейчас на самом деле женщина в 50, в 60 и в 70 лет — вполне себе активно ведущая жизнь женщина. А мои исследования говорят о том, что чем старше женщина, тем меньше полнотная группа. И нам надо присмотреться. То есть что у нас с возрастом появляется? У нас изменяется фигура, у нас изменяется мышечный каркас, у нас появляются жировые отложения там. То есть если у молодой женщины жировые отложения на бедрах, то у женщины в возрасте жировые отложения на спине, в области подмышечной зоны, а как раз-таки область бедер в среднем по больнице, вот по моим замечаниям, она уменьшается, потому что мышечная масса с ягодиц уходит. Вот. Поэтому на первую полнотную группу я предлагаю обратить внимание тем, кто работает с возрастной категорией. Это очень важно.
Ну и диапазон вот этот вот рост 158, он очень недооценен. Если мы посмотрим на статистику. Вот здесь 176 и 182 не то чтобы, а вот здесь показатели серьезные. Поэтому 158 — 20% населения имеют маленький рост. И, ну, правда, вот 20% маленький рост, да, а вот тут у нас, посмотрите, вот всего лишь вот такие показатели. Опять же, это выборка наша. Нельзя, конечно же, ее прям брать на 100% веру. Но что хочу сказать. Мы эти данные верифицируем. Мы у себя в компании проводим ручные обмеры, плюс сканируем. И эти данные подтверждаются. Мне, правда, не хватает зрелых женщин для обмеров, для того чтобы… Ну, их мало просто приходит. А в целом у нас эти данные подтверждаются. Поэтому выборка репрезентативна и верифицирована. Это очень важно.
То есть, да, выводы. И вторая часть выводов. Конечно же, хочется расширить ГОСТ, актуализировать стандарты для конструирования одежды. Их не хватает, да. Все это нам дает методологию, на которой строится новое адресное проектирование в рамках массового производства. Когда мы стараемся максимальным образом удовлетворить большее количество разных людей. Это методология, она зародилась не недавно, это середина прошлого века, то есть стратегия массовой кастомизации у нас идет с прошлого века, потому что сейчас у людей повышенный спрос на персонализацию. И, как говорят наши опросы, на персонализацию именно в плане посадки. Вот это очень важно. Оптимизация серийного производства, снижение издержек. Мы смотрим, на какого потребителя мы работаем, какую возрастную категорию. Маркетинг мы оцениваем не только через инструменты маркетинга, а через антропометрию. Это тоже важный момент.
В принципе, я вроде бы рассказала, что хотела. Это QR-коды на наши сайты. Сайт конструирования. Это школа. И сайт готовых лекал. Чуть позже я как раз буду про это подробнее рассказывать. Ну и мои соцсети. Я там не очень публичный человек, но об исследованиях стараюсь рассказывать раз в несколько месяцев. Готовы ответить на вопросы.
Я бы хотела больше точности. Так как я инженер, мы проектируем одежду на основе данных. Вот эти данные мне хочется актуализировать. Я первым делом это делаю для себя. Так сложилось, что я ушла в диссертацию, и диссертация моя про адресное проектирование одежды. Спасибо моему научному руководителю, что он меня увел в эту тему. Поначалу не особо я горела, а в итоге, окунувшись как раз-таки в антропометрию, потому что на ней стоит в принципе адресное проектирование, я поняла, насколько нам не хватает данных. Потом я увидела, какой ценностью обладает наша компания. Стала это анализировать. Сейчас хочется актуализировать, помочь отрасли. И первым делом помочь себе, потому что я инженер, мне это надо.
Все дело в том, что у нас потребитель в основном где-то 85% женщин. И если по женщинам, например, мы можем такую обширную выборку дать, то по мужчинам у нас очень скудные данные. И тут, конечно, нужна будет уже помощь. Будем стучаться во все двери. Может быть, мы созреем на какой-то серьезный обмер, потому что, да, это онлайн-данные, но их бы здорово еще подтверждать офлайн-данными, то есть турне по России. Да, приезжайте к нам на обмеры, будете в Петербурге, заходите. Это тоже часть моего исследования, потому что у нас есть данные по регионам.
Следующее, что я сейчас делаю, это талия, это возраст, есть зависимость с возрастом, это есть тенденция к добавлению еще одной полнотной группы. Это тоже такая для меня явилась сенсацией информация. И вот по регионам мне очень сильно хочется тоже проанализировать. Да, это, надеюсь, сделаю в ближайшее время. Я сейчас публикую данные, которые являются рекомендацией. Вы вправе их использовать или не использовать. И потом, вполне возможно, наша общая база данных послужит какой-то опорой для обновления стандартов. Слайма пока нет, но очень бы хотелось. Ну пусть это будет так.
Да, мы повышаем квалификацию конструкторов по размерным признакам. Я делюсь информацией. Плюс у нас есть в рамках школы курсы по цифровым навыкам, которые конструкторам нужны.
Алексей Баженов:
Супер, друзья. Поскольку у нас тут резкая рекомбинация, я бы хотел попросить, как видят крупные компании вот это движение. Можно я попрошу тебя прокомментировать? Я бы, наверное, предложил, поскольку ты убегаешь, у нас тут вечер, мы понимаем, что у нас не осталось никого — друг у друга, мы есть только сами, мы каким-то образом должны вырулить. Вот в этой очень сложной комбинации. И мы предполагаем, что бизнесы XL немножко иногда не замечают малый бизнес, и мы пытаемся сказать: смотрите, какие интересные моменты происходят, они передовые, и только так индустрия как будто бы может выжить. Вот, наверное, хотелось бы глазами крупного бизнеса рассказать, прокомментировать это направление.
Виктория Бонадренко:
Я могу прокомментировать. Мы уже с Константином пообщались, и в принципе то, что он сегодня подсветил, мы все эти боли — хоть крупный, хоть малый бизнес — очень сильно чувствуем, потому что все, что импортируется в виде карго, которые не платят никаких таможенных пошлин, НДСов по 22%, все налоги, ЕСН и так далее и тому подобное, мы просто здесь настолько бессильны. И выгода в цене настолько велика для потребителя, что мы очень сильно проигрываем конкуренцию на новых рынках. Рынок, он как сейчас же все равно трансформируется, из офлайна переходит в онлайн, и мы в принципе так все это наблюдаем.
И что очень удобно онлайн? Онлайн очень удобно сравнивать и анализировать, и ты можешь выбрать одну и ту же модель и посмотреть, что мы официально завезли, а вот как бы по-другому завезли — вам привезем, выгода в 40%. Это существенно для клиента, особенно если он бренд-ориентирован, или это сейчас очень актуально для трендов. Мы здесь просто проиграем. Это очень сложно. Безусловно, рада послушать.
Про те инициативы, которые уже приняты, да, там с 27-го года обещают, что все-таки ведут таможенные пошлины на любые импортные карго, супер замечательно. Но опять, пока это, как тоже рассказывает Константин, в любом случае, какие бы законодательные меры ни вводились, пока они раскатаются, заработают, да, и пока там все штрафы — это еще полтора года, наверное, мы подождем, помучаемся, пострадаем, поплачем.
И какие-то инициативы я, может быть, там Константину бы лично прокомментировала по тем предложениям, которые ты говоришь, с точки зрения компании, которая, наверное, пользуется размещением заказа, что есть что рабочее, что есть где-то слишком, как сказать, немножечко кажется утопично, идеальная такая ситуация. Где, наверное, может быть, это каким-то… Это не Fashion Camp, случайно?
Да, это был Fashion Camp, и у нас потрясающие проекты были, потрясающие результаты. Я когда смотрела дипломные работы, там порядка, по-моему, 50 финалистов было, я выборочно посмотрела, то есть каждый — это были потрясающие результаты, и ребят мы там взяли на стажировку, на работу, те, кто захотел. Да, это была очень положительная история.
И вообще соприкасаться с научно-исследовательской деятельностью и повышением компетенции, безусловно, да, за. Я уже видела, и мне кажется, в Fashion Retail в Телеграме вот этот пост про то, что талии шире. То есть вот эта информация, я не знаю, от вас, Ольга, или нет, но она уже ходит по специализированным площадкам, что на самом деле, да, талия меняется. При том, как мы смотрим, и мы сделали свои внутренние исследования зарубежных брендов, то есть мы сравниваем, мы берем Nike, Adidas, Puma, Columbia и так далее, и так далее, мы прям закупаем, замеряем, то есть по-разному мы делаем, и мы видим, что плюс 3 сантиметра не только по женщинам, но и по мужчинам. Что у нас мужчины заложены с более узкой талией. И мы когда думали, почему же наши брюки хуже сидят, а у нас как раз заложено, что здесь плотно, здесь это. И мы, например, один из таких выводов — я вижу, что мы по-своему делаем эти исследования, анализируем тоже. То есть тоже все эти исследования как-то вот так делаем, и это очень круто, что есть какие-то подтверждения. Я обязательно вернусь, я попрошу организовать тоже своим презентацию. Нам это очень откликается, это очень полезно, и мы всегда готовы меняться.
