15 мая мы делаем Форум Альянса x Beinopen в московском креативном кластере Легпромпарк. За неделю до события, в эфире бизнес-клуба раскроем логику, структуру и смыслы его программы.
- Архитектура программы — как будет устроено деление форума на два зала и сессии внутрин них.
- Принцип отбора тем — почему именно эти вопросы стали фокусом и как они отвечают на текущие вызовы индустрии
- Критерии приглашения спикеров — кого мы позвали, чего ждать от выступлений и как выстроена экспертная матрица
- Ключевая проблематика — боли, точки роста и практические задачи, которые будем прорабатывать на форуме
Вторая часть: обсуждения предложений в стратегию Минпромторга https://alliance.beinopen.ru/post/3656/
Форум Альянса: как спасти легкую промышленность России
Интервью-беседа с Константином Кривошеиным и экспертами отрасли · Май 2026
«Гениальность — это не дар, а путь, изобретённый в отчаянии. Мы сейчас в отчаянии, и это толкает нас друг к другу».
Алексей Баженов: Итак, коллеги: в Альянсе 1466 человек, которые подписали оферту о совместной работе. Стратегически мы видим, что за ближайшие 2–3 года будет 10–20 тысяч банкротств. Рынок сильно перестраивается. Ключевую роль сыграют искусственный интеллект и наука.
Говорят, гениальность — это путь, изобретённый в отчаянии. Мы в отчаянии, и это нас немножко друг к другу навстречу толкает. Большое количество игроков в ситуации сильных стрессов переходят на новый технологический уровень. Наша задача — создавать цепочки от маленьких к крупным, интегрировать компетенции и сервисы. Компании будущего — это немножко IT-компании, их деятельность отцифрована, и персональный помощник помогает им работать. Главное — правильно инженерить социальные связи.
Нас ведёт экономфак МГУ. Мы уже построили и дальше будем давать большую юридическую и методологическую чёткость центру компетенции Альянса, который здесь координирует. Ключевые партнёры: Вышка, МГУ, РАНХиГС. На форуме будут доктора наук, которые верифицируют нашу работу.
Производственная сеть — это, собственно, Костя, у которого 250 компаний работают на его оборудовании. На платформе Альянса мы всё это отцифровываем. Платформа нужна, чтобы живые люди встречались, взаимодействовали, обменивались бизнес-контрактами, входили в единые среды, покупали друг у друга продукты и создавали постиндустриальную, гибридную цепочку создания ценности — с креаторами, стилистами, фабриками и другими игроками.
Мероприятие 15 мая — это как спиддейтинг, нетворкинг, каждого с каждым. Уже есть первые 74 «тёплых» человека, которых мы настойчиво зовём: «Ребят, собираемся там, будут наши партнёры». Мы вас приглашаем присоединиться. Будем работать не в кружочках, а над отраслью, над созданием центра компетенции, который координирует индустрию. За счёт чего — расскажем не сегодня. Всё базируется на ИИ, но удачно то, что ИИ и наука — синонимы. Искусственный интеллект будет таким, какой будет наука. Сейчас с нами идёт эта наука, мы внедряем передовое знание. Профессор РАНХиГС и доцент кафедры экономики и инноваций МГУ ведут нас в этом направлении.
Нас поддерживают лидеры рынка, основатели крупнейших брендов. Мы покажем работу с малым бизнесом, объявим большой open call локальных кодов с журналом You Magazine. Наши классные стилисты расскажут, как вырос бренд Саха Омук в 2,7 раза за 2024–2025 годы в рамках нашего акселератора. Будут кейсы: как бренд перезагружался, как запускал ювелирную коллекцию, как перезагружал бренд Baon.
В части креативной индустрии — сессия «Маркетинг в увеличивающемся хаосе»: падение соцсетей, запреты, которые будут только усиливаться. Это будет ломать текущую ситуацию с подписчиками, и ещё больше бизнесов будут падать. Уже бренды Бульварного кольца, которые раньше не шатались, пишут, что падают. Но при этом есть и другие кейсы: в Trend Island 12% продаж делают персональные стилисты — поэтому интеграция персональных стилистов кажется нам интересной. Ребята будут делиться этими кейсами.
Второй зал посвящаем более крупным бизнесам. Здесь доклад РБК «Исследование рынков» — чтобы понимать, в какой ситуации мы работаем. Костя, я бы предложил твой доклад либо сюда, либо рядом — чтобы ты тоже отработал. Ту ситуацию, которую можно назвать катастрофой, — «путь, изобретённый в отчаянии» — это, собственно, твой доклад. Нам всем плохо, и мы хотим узнать, как сделать хорошо.
Дальше — более крупные бизнесы. Татьяна, я вас тоже вижу. Вы расскажете, как работаете в Альянсе, ваша траектория развития, куда двигаетесь, как адаптируетесь. Дина тоже подключилась — тоже расскажете. Вас послушают люди кругом. Анна Любан расскажет, как она банкротится.
Два важных блока: общая отраслевая координация, национальная экосистема лёгкой промышленности. Костя, ты тут будешь рассказывать — может быть, это совмещено с чем-то другим. Дальше попросим «Спортмастер», ключевых игроков, коллег из Минпромторга — чтобы вы послушали и добавили: «Вот это Unreal, вот это Realtime». Мы заранее с вами балансируемся, чтобы вы сказали — всё ли корректно.
Дальше показываем деятельность центра компетенции для креативных кластеров в Якутске, в Казани — проекты, которые мы делаем. Показываем, как Легпромпарк мы хотим преобразовать в технопарк. К нам приходит Департамент предпринимательства и инноваций, который выдаёт этот статус — он позволяет обладать огромными льготами в налогах. Мы объясняем, что должен из себя представлять, на наш взгляд, такой центр компетенции в технопарке — как бывшие «нишерсти», которые мы немножко пытаемся возродить.
И ещё — большой инвестиционный игрок, с которым можно побеседовать с точки зрения инвестиций для бизнесов уже более высокого объёма. И в конце — меморандум о кооперации. Тут мы с крупным бизнесом — хоть здесь тоже немножко твоя сессия — предлагаем стратегическую координацию: в идеале и с Ozon, и с WB, чтобы они не убивали малый бизнес, как происходит сейчас. Мы бы им предложили какие-то гуманные инициативы — типа меморандума о кооперации. Часть, возможно, отражена у тебя, поэтому давай ты меня потом здесь обогатишь.
И в конце мы питчим эту гипотезу МГУ вместе с Еленой Тищенко. Нас слышит из-за границы классный умный парень Володя Амлинский — это прикольно, потому что он большой авторитет. Мы типа питчимся перед лидерами мнений. Наша задача — чтобы те, кто являются олицетворением моды, понимали: у нас тут офигенная наука, и это очень круто, очень будет работать.
В таком формате всё устроено. Чтобы зайти на мероприятие, нужно зарегистрироваться и подписать оферту — нажать на кнопочку. Это позволяет потом всем друг с другом перезнакомиться, забрать контакты. Одна из сессий — сессия Кости. Я сейчас скину ссылку на документ. Мы не успеем выслушать вас всех, поэтому скидываем ссылку, в которую по ходу дела будет классно, если вы будете писать комментарии: «Ребят, тут не совсем понятно». У нас есть возможность повлиять на стратегию развития, которую Минпромторг пишет на определённый срок вперёд. Коллеги ценят малый бизнес и предлагают внести возможные корректировки. Мы проработали, обсудили внутри — и вот такая первая демонстрация, некий анализ от сообщества.
Костя, я предлагаю минут на 15 тебе, если сможешь — если что, на 20, потому что вопрос серьёзный. Мы это всё, если будет гармонично, я бы предложил выложить и показывать как публичные слушания.
Коллеги, я прошу вас реагировать. Защита ваших интересов — сейчас идёт балансировка. Костя провёл консолидирующую работу с точки зрения своей. Вам нужно написать комментарий. Я скинул ссылку, куда. И сейчас тоже высказаться по важным вопросам. И, может быть, озвучить ваши предложения — чтобы Татьяна и Александр вас чекнули, поняли, в каком направлении идёт мысль, чтобы не было неожиданным наше выступление 15-го числа.
Прошу, Костя. Спасибо.
Доклад Константина Кривошеина: «Лёгкая промышленность — путь, изобретённый в отчаянии»
Константин Кривошеин: Здравствуйте, коллеги! Рад, что у нас сегодня есть возможность предметно обсудить ту работу, которую провёл я совместно с коллегами.
Для начала представлюсь: меня зовут Кривошеин Константин, я генеральный директор компании «Стилон». Мы занимаемся автоматизацией швейных производств. На сегодняшний день больше 250 компаний работают и выстраивают свои процессы управления швейными фабриками полного цикла, базируясь на нашей системе «Стилон». Мы не кабинетные теоретики — мы практики, работаем в глубине процессов. Плюс у нас очень большая релевантная база: мы знаем и работаем с проблемами фабрик от и до.
Я хочу построить выступление максимально прямо: сначала покажу реальную картину того, что мы видим в поле, потом объясню, почему эта картина — замкнутый круг, который невозможно разорвать точечными мерами, и затем предложу логику решений, которую мы видим, чтобы ситуацию изменить.
Что мы сейчас видим?
Гражданский сегмент одежды и обуви — это объём, который в десятки раз превосходит рынок спецодежды и военной формы. Последний на сегодняшний момент достаточно хорошо поддерживается государством и показывает неплохие результаты. Но если в защищённом госзаказе дела обстоят неплохо, то в сегменте, который в десятки раз больше и где одевается всё население страны, — с этим нужно что-то срочно делать. Иначе мы лишимся лёгкой промышленности гражданского сектора.
Посмотрим на официальную статистику. В проекте стратегии от Минпромторга, которую мы видели, приводится цифра в 2,6 триллиона рублей общего объёма рынка изделий. Но в эту цифру входит также стоимость произведённой ткани, которая потом повторно просчитывается в стоимости произведённой одежды. Здесь есть бухгалтерский фантом. Поэтому реальная оценка, которую можно понять, опираясь на стратегию Минпромторга, — где-то 1,5–2 триллиона рублей.
Но мы с другой стороны взяли открытые данные крупнейших компаний: Wildberries, Ozon, Яндекс Маркет, La Moda, Melon Fashion Group, Gloria Jeans, Sportmaster, Zenden, Austin, Lime. Прибавили рынок средств индивидуальной защиты в 333 миллиарда рублей — и получили цифру, превышающую 4 триллиона рублей.
То есть по оценке Минпромторга — 1,5 триллиона рублей рынок гражданского сектора. При этом в открытом доступе есть информация, представленная самим Минпромторгом на парламентских слушаниях: при учёте нелегального сегмента общий объём рынка может доходить до 11 триллионов.
Ситуация в том, что системное занижение рынка очень сильно уменьшает базу и создаёт иллюзию, что у нас достаточно неплохие позиции. Но позиции у нас на самом деле очень плачевные.
Второе: системная подмена в том, что официальная доля российского производства — 45%. Но эта цифра посчитана от заниженной базы рынка, и в ней сидит военная форма, которая никак не влияет на объём гражданского рынка, потому что она не продаётся в магазинах. Успехи военного заказа не должны покрывать в статистике те сложности, которые испытывает гражданский сегмент.
По нашим оценкам — мы это подробно приводим в докладе — реальная доля отечественного производства в гражданском сегменте: 15–20%. И это наблюдается в динамике последних 5 лет. Имея такой колоссальный внутренний рынок, мы не помогаем нашим отечественным производственникам.
И третье — тенденция закрытия фабрик. Как говорил Алексей, она просто ужасает. Никогда такого ещё не было. По данным поставщиков оборудования, только в 2025 году сократилось порядка 30–40% производителей. Так, например, в Ростовской области ликвидировано 111 производителей одежды. Это звоночек, который сложно игнорировать.
Почему это происходит?
Предприятие находится в замкнутом круге. Ритейл, выбирая, где размещать заказы, смотрит прежде всего на себестоимость. И в России у нас — если быть прямо — был изначально переобложен человеческий труд в обрабатывающей промышленности в виде социальных отчислений. Слава богу, в этом году уже внесли корректировки, но мы опоздали: ритейл уже ушёл.
Для гражданского сегмента, где большое потребление заграничных тканей и фурнитуры, у нас своих тканей такого качества и уровня нет. Но пошлины на ввоз тканей не защищают отечественного производителя — потому что отечественного производителя по данным видам ткани нет — зато мешают производителям закупать ткани по более низкой цене и делают их менее конкурентоспособными.
Только из-за этих причин ритейл не выбирает российские фабрики. Даже при сопоставимом уровне производительности у нас производить заведомо менее выгодно. Ритейл закупает добавленную стоимость там, где она не облагается такой фискальной нагрузкой. Это логично с точки зрения ритейла.
Проблема в чём? У фабрик нет заказов → нет инвестиций → нет современных систем управления и организации труда → фабрики не могут предложить достойную цену → ритейл не выбирает фабрики → и ещё больше не выбирает.
Таким образом, крупный ритейл практически уходит из страны и размещается на иностранных фабриках.
Теперь — регуляторный фон.
Пошлины на ввоз готовых изделий исчисляются по ставке 1,8–2,2 евро за килограмм в зависимости от кода ТН ВЭД. Эти ставки не менялись с 2010 года — без какой-либо корректировки на инфляцию. При этом пошлины на ткани и фурнитуру — 10%. Ткань растёт, инфляция есть — соответственно, и пошлина тоже увеличивается.
Давайте представим конкретное изделие, чтобы было понятнее. Хорошая брендовая вещь из качественной ткани, с хорошим дизайном, с хорошей трудоёмкостью, вес 400 граммов, цена где-то 3000 рублей. Государство получит с неё только 60 рублей пошлины. Это меньше 2% от стоимости. Если брать люксовый сегмент — отчисления в государство ещё ниже. И это главный конкурент тем самым качественным брендовым товарам, которые мы хотим развивать.
Невозможно это делать, когда за ткань ты заплатишь в 3 раза больше пошлины, нежели чем ты ввезёшь готовое изделие.
Сколько при этом недополучает государство? Ставки не менялись с 2010 года и зафиксированы, кстати, на минимальном уровне, который прописан в документах ВТО. По документам ВТО у нас ставка пошлины может достигать связанного потолка 20% по одежде. Но мы держим ставку на самом минимальном уровне — 1,8 евро за килограмм. Это можно поменять — это абсолютное право нашего государства защищать своего производителя.
Так, например, ставки в Индии — больше 100%. В США — от 16 до 35%. В Турции — 49%. То есть каждая страна — член ВТО — защищает своего производителя. Мы же держим минимальную ставку. Большой вопрос — почему?
Наше предложение — поменять.
Теперь посмотрим на российского производителя. Он завозит ткань, платит пошлину в 183 рубля с такого же аналогичного изделия. Дальше социальные отчисления — которые были ранее, сейчас ставка уменьшилась, но это не влияет, потому что мы уже опоздали — добавят ещё 300 рублей к стоимости изделия. И сверху НДС, с учётом всех особенностей, — ещё плюс 1000 рублей.
Итого: государство «уходит» с производителя внутри страны за изделие, которое имеет полное право существовать, но ещё не вышло в продажу. Производитель выберет разместиться и не заплатить государству — потому что для него это более выгодно, это меньшая себестоимость.
И тут накладывается замкнутый круг: почему мы не можем быть конкурентоспособны, почему не можем получать большие объёмы и развивать вопрос производительности труда? Потому что без объёмов, работая на маленьких и средних партиях, невозможно выйти на тот уровень, который показывают страны Юго-Восточной Азии. Хотя все предпосылки к тому, чтобы иметь тот же уровень производительности и аналогичную себестоимость, у нас есть. Это мы как специалисты абсолютно точно заявляем.
Отсюда вытекает логика решений, которую мы предлагаем.
Основная цель нашей стратегии — вернуть российскому производителю большую долю рынка реально. И для этого нужно три вещи.
Первое — увеличить пошлины на продукцию. Мы предлагаем до 20% — это законное право в рамках ВТО. И одновременно с этим — обнулить пошлины на ткань, фурнитуру и оборудование, чтобы наш производитель стал конкурентоспособен с иностранным.
Второе — повысить производительность труда на российских фабриках. Не смогут сейчас российские фабрики, заточенные на малые и средне-малые объёмы, сразу взять на себя продукцию большого объёма заказов от ритейла. Но при этом нам нужны программы переподготовки кадров, программы рейтингования, центр компетенции. Мы подробно это всё в докладе описываем — как это можно сделать, чтобы небольшими усилиями добиться возможности развивать крупные производства с невысокой рентабельностью, но с большими объёмами.
У таких производств основное — это построение правильной организации труда, направленной на производство больших объёмов с минимальными издержками. И здесь, конечно, внедрение ERP-систем, внедрение организационных моделей управления.
Фабрики без помощи очень быстро так не сделают. Но опыт есть, достижения в этом отношении у нас в стране есть, специалистов много — кто может помочь настраивать. И реальные кейсы есть: реальные фабрики, которые уже научились хорошо и эффективно работать. У них можно многому учиться.
И третье — призвать ритейл к размещению заказов внутри страны. Вообще основная цель — вернуть в страну размещение заказов со стороны ритейла, чтобы это было выгодно и ритейлу, и производителям.
Для этого мы предлагаем механизмы, сцепленные с системой «Честный знак». Чтобы «Честный знак» стал не только регуляторной функцией. Мы ещё в докладе приводим статистику: «Честный знак» не совсем помогает бороться с серым и теневым импортом изделий. Потому что нанесение «Честного знака» — как будто это произведено в России — но при этом товар может быть завезён из Китая или из Кыргызстана в виде карго-грузов. Этот объём на рынке огромен, продаётся и через маркетплейсы, и через рынки, практически не контролируется.
«Честный знак», проводя проверки, увидел: из 107 опрошенных предприятий только 2% смогли подтвердить свой реальный адрес и своё реальное производство. В остальном — пустыри, гостиницы, жилые дома. То есть здесь есть с чем работать.
Наши меры, которые мы изложили в докладе, могут работать только в комплексе. Потому что если мы просто поднимаем пошлины и не делаем ничего другого — ритейл просто уйдёт в тень и может необоснованно поднять цены для населения. Если не развивать производство — ритейлу негде будет размещать заказы.
Если давать скидку на ввоз при условии локализации — мы не получим значительного эффекта. Переформулирую: если мы будем давать скидку на ввоз при условии локализации и контролировать это через «Честный знак», то у нас появится — в первую очередь у государства и Минпромторга — рычаг заинтересованности размещения ритейлом заказов внутри страны.
Это позволит производителям, испытывающим сложности — которые работают либо на свои товарные знаки, либо на давальческом сырье, либо под размещение заказов — закрывать незагруженные мощности и всегда оставаться в своей эффективности. И иметь базу для расширения инвестиций в производство.
Если мы будем давать скидку ритейлу при условии, что ритейл будет выходить на определённые квоты — причём уровень квот мы можем регулировать от года к году — то у нас появится рычаг, по которому мы сможем ритейл привлекать к развитию производства внутри страны.
Это, наверное, в перспективе один год реализации.
Но также важно отметить: у нас есть ещё очень большой регуляторный фактор — уже не со стороны государства, а со стороны маркетплейсов. Так как маркетплейсы забрали на себя очень большой объём реализации товаров, которые производят наши отечественные производители, и стали вести совершенно беспредельную и одностороннюю политику с точки зрения комиссии.
Без возможности производителю повышать цену — иначе он опускается в выдаче. А с другой стороны — в этой цене сидит всё более увеличивающаяся комиссия маркетплейса. Что приводит к тому, что производители вынуждены работать совершенно без прибыли, а то и себе в убыток — потому что они уже сидят в этой структуре, и перенастроить каналы продаж просто невозможно.
Крупные маркетплейсы фактически монополизировали эту сферу каналов продаж. И с этим тоже срочно нужно наводить какую-то регуляторику. Иначе предприятия уже сейчас закрываются в лавинообразном порядке.
Алексей: Возвращаясь к теме… Костя, ты как? Нормально? Успеваешь?
Константин: Пять минут — успею.
Алексей: Я хотел у тебя спросить: какую ты регуляторику по маркетплейсам предлагаешь? Не мог бы чуть подробнее?
Константин: Насколько я понимаю, уже есть проекты. Этот вопрос уже поднимался, и уже есть проекты, чтобы уменьшить комиссию. Но в целом — здесь призыв к Минпромторгу урегулировать всё-таки одностороннее повышение комиссии.
Потому что мы не можем маркетплейс рассматривать как инструмент, который выводит производителя на рынок только. Это ещё инструмент, от которого производитель зависит. И любая вот такая, знаете, в один момент решённая история со стороны маркетплейса — который не несёт за это никакой ответственности — приводит к тому, что отрасль может коллапсировать. Это неправильно.
То есть надо ограничивать комиссии. Нужно давать какие-то промежутки и какие-то договорённости: повышение комиссии может быть только с одобрением — при анализе Минпромторга. Потому что маркетплейс — это то, от кого напрямую зависят производители. Вот здесь точно нужны регуляторные меры.
Не хочу сильно долго об этом останавливаться — в докладе тоже приведено. И я предлагаю нам с коллегами, кто занимается работой с маркетплейсами, ещё подробнее рассмотреть этот момент. Я пока на нём только акцентирую внимание.
Далее — что касается цифровой инфраструктуры.
Для ритейла, для того чтобы помочь им вернуться на российские производства, мы можем помочь за счёт уменьшения информационных издержек. Потому что сейчас цикл заказа у ритейла, например, на предприятиях в Китае, занимает, условно говоря, 6–9 месяцев. При том, что огромное количество согласований: подбор фабрик по оборудованию, по технологиям, по критериям качества, аудит фабрик, согласование себестоимости изделий и смет, номинация фабрики-поставщика, обмен документацией, обмен данными по «Честному знаку», настройка процессов.
Всё это сейчас у ритейла занимает достаточно длительный период.
И сейчас мы видим и сформировали концепцию создания национальной экосистемы, которая базируется уже на готовых информационных продуктах, которыми пользуется отрасль. Чтобы между ритейлом и фабрикой — в один клик, условно говоря — выгружалась документация. Через час эта документация уже может работать на фабрике.
Но для этого нам нужна помощь в цифровизации всей отрасли как таковой. И это позволит ритейлу снизить сроки оборота замороженных денег, привязать к этому ещё банковский факторинг — с возможностью контроля каждого этапа завершения сделки.
И вот посмотреть на эту концепцию мы тоже предлагаем. У нас она подробная, продумана — можем познакомить ещё с этой концепцией. Это тоже помогло бы ритейлу вернуться и помогло бы предприятиям быть в прямой выдаче — при соответствии рейтингам.
Вопрос рейтингования фабрик мы тоже поднимаем — для того, чтобы ритейлу было легче выбрать фабрику, с которой им удобно будет работать внутри России. Это сильно спасёт отечественную долю производства изделий лёгкой промышленности. Мы в это абсолютно убеждены.
Но твёрдо ввести в состояние, когда ритейл не может не вернуться. То есть мы можем его замотивировать: квотирование со стороны выдачи «Честных знаков» с определённым процентом локализации, повышение пошлины — но не сразу, а со скидкой, если ты ответственен и размещаешь заказы внутри страны.
В этом случае ритейл сам выберет, где размещаться. Но при этом мы не получим резкого роста пошлин, резкого роста цен на продукцию — но при этом ритейл будет заинтересован в том, что в долгосрочной перспективе, в рамках реализации стратегии, он будет заинтересован начинать размещать заказы уже сейчас — и уже сейчас спасать наши предприятия.
То есть это мера, которая помогает быстро, экстренно спасти ситуацию.
Если фабрики ещё не готовы по объёмам — то мы можем сделать это. Предлагаем рассмотреть правовую историю, связанную с формированием консорциумов: когда несколько фабрик может объединиться, чтобы обеспечить выполнение крупного заказа со стороны ритейла.
Наша концепция не подразумевает каких-то экстренных выделений средств в больших объёмах, чтобы кого-то спасать. Мы говорим о том, что нам надо рейтинговать фабрики. Для этого нам надо сформировать центр компетенций при Минпромторге — куда должны войти именно эксперты-практики, которые чётко понимают, как устроен бизнес со спецификой швейной промышленности.
Чтобы мы могли сформировать, условно говоря, аудиты для предприятий, систему рейтинга — и поддержку, которую государство планирует выделять предприятиям, направлять не просто на предприятия, которые работают в старой, уже устаревшей парадигме — с малыми сериями, с низкой производительностью труда — а именно адресно тем предприятиям, которые готовы расти, которые готовы уменьшать себестоимость и готовы работать уже в соответствии с глобальной конкуренцией — на равных с иностранными производителями.
То есть логика какая?
Мы помогаем производителю убрать диспаритет фискальной нагрузки. Мы помогаем производителю привлечь заказы ритейла через эти меры — тем самым получая деньги от ритейла, который сейчас их выводит, и этими деньгами поддерживает экономику стран Азии, условно говоря. Чтобы эти деньги были перераспределены и направлены на производство внутри Российской Федерации.
И плюс хочется отметить: если мы не сделаем этого сейчас — то риск потери не просто производства, но и всей базы, на которой базируются все производства. А это производители фурнитуры, производители тканей в том числе, консалтинговые компании, которые помогают, образование, технологии и так далее.
Если мы потеряем большой сегмент гражданского сектора — мы потеряем поддерживающую базу, которая поддерживает сейчас предприятия, которые работают на оборонку и на спецодежду. И это ухудшит состояние для них.
И вот здесь ни для кого не секрет, какую грандиозную работу провёл Минпромторг. У нас было два вызова в 2020 и 2022 году: это медицинская одежда и военная одежда под нужды СВО. Соответственно, какая была сложность — найти локализованные молнии, резинки и так далее? Потому что нет заточенных производств, которые готовы в быстром объёме дать нужный объём изделий.
И вот эта ситуация будет повторяться, если нам не сохранить гражданский рынок. Это касается и поставщиков оборудования, и цифровых продуктов, которые помогают для отрасли, и так далее.
И в завершение хочу сказать: эта логика полностью укладывается в систему координат, которая в наших нацпроектах заявлена. Это и повышение кадров на промышленных предприятиях, которые показали увеличение производительности труда. Это и создание высокопроизводительных рабочих мест. Это и цифровизация промышленности.
То есть все эти нюансы учтены — и наша система для отрасли помогает реализовать как минимум… Мы видим общую картину, от всех ждём обратную связь: кто видит, какая ситуация складывается. Любая обратная связь будет очень полезна.
И со стороны Минпромторга тоже ждём участия в нашей программе — потому что мы видим необходимость решения этого вопроса уже сейчас.
На этом я заканчиваю.
Да, последнее: если Минпромторгу интересно, мы можем приступить не только к созданию этого доклада, но и к созданию более проработанной дорожной карты реализации предложенных мер — с более детальными просчётами. Хотя и на сегодняшний день расчёты все там предоставлены.
Реакция экспертов и представителей Минпромторга
Алексей: На этом закончу. Спасибо. Блестящая работа нашего центра компетенции — распределённого между группами экспертов Альянса.
Так, я что хочу спросить. У Татьяны, у Александра — хотите ли вы задать вопросы, прокомментировать что-то, поблагодарить за такую внимательную проработку и предложение? И я бы, может быть, у коллег поспрашивал — тоже обогатить какими-то своими моментами, донести информацию.
Я всех прошу в комментарии писать — потому что мы всех можем не успеть послушать, поэтому в комментариях — споры приветствуются, несогласие приветствуется, мы будем балансировать на ходу. Это и есть инструментарий для балансировки. Поэтому — если есть позиция, то я уже просил всех это сделать. Навверное, сюда в основном те и пришли, кто уже написал — но это вас выделяет среди всех остальных.
Татьяна Романова (Минпромторг): Итак, наверное, да, коллеги. Татьяна, Александр — произнесёте что-то? Приветствуем всех участников. Благодарим за неравнодушие к отрасли.
И в первую очередь, конечно, хотелось подтвердить все слова Константина, которые он в своём докладе озвучил. И по статистике, и по основным направлениям — «больным» в лёгкой промышленности, которые у нас есть, с которыми нужно будет что-то делать. С этим абсолютно согласны. Если это найдёт отражение в нашей стратегии — конечно, будет здорово.
Честно скажу, не успела до конца ознакомиться с проектом доклада — вот первую часть только изучила. Но, в принципе, в подготовке можно будет эти данные, конечно же, использовать.
Алексей: Спасибо большое. Мы на самом деле можем просто после того, как вы ознакомитесь с самими предложениями — если вы лидируете их — мы можем просто предложить вам группу из двух человек, кто с вами бы ещё раз созвонился и по какому-то вашему драфту, например, сделал дополнение, редактируемую версию.
Потому что я бы, знаешь, Костя, хотел тебя попросить сказать: что хорошего — что все цели правильно поставлены — а вот твои корректировки, с которыми твоя группа работала…
Константин: Эти корректировки связаны с отработкой методики и дорожной карты. Цели озвучены абсолютно верно: цифровизация, повышение производительности, локализация тканей.
Здесь есть определённая критика, потому что локализировать предлагается именно технический текстиль — который не очень востребован отраслью. И это, по сути, правильное направление для лоббирования определённого направления. Но технический текстиль используется в дорожном строительстве, в геотекстиле и так далее. Это нужно развивать — это прекрасно. Но это никак не скажется на тот огромный объём отрасли.
То, откуда государство может получать за счёт увеличения налоговой базы большой объём средств — это лёгкая промышленность, изготовление одежды. Чтобы производитель ткани знал, куда ему продать свою ткань — ему нужно, чтобы был потребитель. Без устойчивого потребителя любые инвестиции в производство ткани — это замороженные средства. Сначала нужно подрастить потребителя ткани — и потом этот потребитель сам нарастит объёмы для возможности локализации.
И тогда локализация станет выгодна. И дальше мы по цепочке: от продаж, от регуляции работы на маркетплейсах — дальше производители одежды, производители тканей — дальше идём в химию и в аграрный сектор по производству льна. И дальше мы уже сможем выстроить всю цепочку лёгкой промышленности — с максимизацией добавленной стоимости.
Алексей: Спасибо, Костя. Я прошу Татьяну Рахимову, Татьяну Ладонину, Дину — как предпринимателей — отработать: либо в роли ритейлеров, когда вам предлагают пошлины на иностранные товары, ещё какие-то «приколы» вам, Костя, предлагает — либо с точки зрения производителей, которые… Ну, в общем, отреагируйте, пожалуйста.
Татьяна Рахимова (бренд Bungie, швейная фабрика, Ижевск): Добрый день всем. Татьяна Рахимова. Я соучредитель бренда Bungie и основатель швейной фабрики. Бренду нынче 10 лет, фабрике — 9. Находимся в Ижевске.
Соответственно, за этот период времени мы прошли разные пути. И у нас текущая работа по выпуску коллекции — это 98% российского производства. То есть мы как раз те, наверное, последние динозавры, которые держатся за Россию, которые патриотично создают рабочие места. Но становится всё сложнее и сложнее.
В этом году мы вынуждены были сократить штат на фабрике на 30%. Это очень грустно и печально — потому что за каждого сотрудника шла война. И связано это прежде всего с растущей налоговой нагрузкой: переход на НДС, увеличение стоимости, сокращение размера партии — которое ведёт к перезапускам, к удорожанию производства.
И, соответственно, почему так? Потому что бренд тоже ощущает давление рынка — несмотря на свою довольно-таки значимую роль и большую представленность. Комиссии — я уже писала довольно много — тяжёлые. Да, и «Платформа роста» — это единственная программа, которая позволяет держаться ещё на плаву. Но её сейчас недостаточно, чтобы конкурировать с ценами, которые нам дают коллеги из Китая, Узбекистана, Киргизии.
Почему мы ещё держимся за российское производство? Потому что на самом деле качество здесь выше. И есть возможность контролировать его прямо выездом на производство — чем мы и занимаемся. То есть это абсолютно прозрачно, чисто и ещё довольно-таки быстро. То есть вот эти логистические плечи, которые сейчас — зачастую товар теряется в пути, застревает на таможне — российское производство этого не даёт. Даёт больше оперативности и качества. Но цена — на 30–40% выше, чем у коллег.
Я хотела поднять тему сертификации. Это тоже довольно-таки болезненно для бренда. Тема связана — она прежде всего с фактором, опять же, если про нас говорить — это российского производства. Где мы как бренд вынуждены привязывать своё конкретное изделие к конкретной фабрике. Поскольку своей площадки у нас нет, мы не можем себя указать изготовителем — мы обязаны указать фабрику.
Но хочу сказать: это нормально, когда бренд в этом сезоне работает с фабрикой А, в следующем сезоне — с фабрикой Б — выбирая лучшее качество, лучшее условие, лучшие окна, лучших специалистов. Когда он ищет какую-то специализацию в фабрике — он её будет менять.
И это ненормально, когда привязка сертификата конкретному производителю обязывает бренд либо уходить в тень — и вот тогда появляются те фейковые производства, о которых Константин говорил, где 98% не смогли подтвердить своё производство. Либо это дополнительные затраты — а это от 80 до 150 тысяч рублей на каждый такой выпускаемый сертификат. Соответственно, это всё вложится в себестоимость — и поднимает и без того дорогое российское производство просто до небес.
И у нас есть предложение: разделить эту ответственность — в том числе и с фабриками, с поставщиками тканей. Когда я как бренд буду отвечать за технологию, за дизайн, за безопасность продукции и за её хранение, логистику и грамотное распределение. Поставщик сырья будет отвечать за своё сырьё.
У нас, например, есть замечательная ярославская трикотажная фабрика, которая производит термополотно — на всю Россию. Но, например, взять у них термополотно для детского термобелья мы не можем — потому что это полотно не проходит по нормам сертификации. Беда. Гигроскопичность и различные показатели.
И я бы хотела, чтобы ребята взялись и провели эту сертификацию самостоятельно — и я спокойно покупала у них сырьё, а не за рубежом. Поддерживала бы российское производство.
И в том числе фабрики: если бы у нас была сертификация или некоторое лицензирование швейных фабрик — которые бы доказали, что у них есть сотрудники, штатное расписание, мощности, что они соблюдают правила, нормы пожарной и трудовой безопасности. И получали бы эти сертификаты, скажем, на 5 лет — я могла бы подтверждать свою сертификацию и сертификатами фабрики, и сертификатами поставщика сырья.
И, соответственно, уже в комбинации этих трёх данных — либо менять, допустим, фабрику и работать с разными производствами по России — либо я могла бы поменять сырьевика и знать, что его материал точно подойдёт. И мы не встанем в какие-то проблемы по прохождению лабораторных испытаний.
Такое предложение.
Ну и плюс ещё такой момент: сейчас идёт повальная волна закрытий центров сертификации — у них отзывают лицензию. И страдает в этом плане бренд в конечном итоге. Потому что, условно говоря, мы провели сертификацию, получили, потратили 150 тысяч на этот сертификат — и через три месяца закрывается компания, отзывают лицензии. Нашей вины в этом нет. Им кто-то выдавал лицензию — и они по ней работали. По какой причине отозвали — я не знаю. Но нам приходится в срочном порядке идти снова проходить весь этот круг — и снова платить полностью все деньги компании.
Либо у нас есть ещё риски получить штраф — это примерно 300 тысяч рублей. Либо я должна прямо сейчас вложиться — это не запланированные мною расходы в выпуске. А количество артикулов, выпускаемых нами — это порядка 2000 единиц в год. То есть сертификатов очень много.
Соответственно, хотелось бы иметь какую-то гарантию. Хотелось бы иметь какой-то гарантийный фонд. И если один орган по сертификации закрылся — чтобы мой сертификат принял другой орган. Чтобы он провёл инспекцию — чтобы он не аннулировался. И я не получила штраф. И товар, который продаётся на площадках, не был заблокирован в продаже. Потому что я всё, что могла, я уже сделала. Почему отвечает за это финальное бренд — не очень понятно.
Поэтому есть предложение: какой-то гарантийный фонд внести. Выделить безопасное время для прохождения инспекционного контроля в другой компании. Чтобы наши сертификаты другие сертификационные органы могли принять — а не заставлять нас заново проходить весь этот путь.
Всё, спасибо.
Алексей: Татьяна Ладонина, Дина… Да, Марин, я тебя вижу. Если ты не против, я быстро двух бизнесменов вытащу — чтобы мнение было.
Дина Аватовна: Татьяна, Дина. Не очень полностью согласна с…
Алексей: Татьяна, у меня маленький-маленький бренд — но вот страшно что-то увеличивать, потому что непонятно, как это всё делать. Почему все бумаги, юридические все ответственности — на мне как на бренде — а производство может постоянно косячить. Вот это с тем я сталкиваюсь — и делаем всё мы в маленьких. Спасибо, Татьяна.
Татьяна Ладонина: Да-да, добрый день, коллеги. Всем здравствуйте. Алексей, здравствуйте. Очень интересная встреча. Спасибо, конечно, Константину за такую инициативу — за то, что хоть кто-то выйдет.
Алексей: Тут инициатива Минпромторга тоже есть. Нас коллеги позвали к обсуждению стратегии, поэтому…
Татьяна Ладонина: Тогда это аплодисменты Минпромторгу. Ну, конечно, проблема есть налицо — они не могут её отрицать.
От вас был вопрос, Алексей: как я отношусь к бизнес-госпошлинам, которые хотят ввести для иностранной ввозимой продукции. Хочу на него ответить.
Тут, с одной стороны, я могу как селлер на маркетплейсах радоваться — потому что это приведёт, безусловно, к удорожанию дешёвого продукта — такого как ввозимый китайский продукт. С другой стороны — как бренд, который тоже делает закупки в Китае — на нас это тоже какие-то дополнительные расходы мы понесём.
Но тем не менее, всё-таки, мне кажется, эти расходы будут меньше, чем выгода наша как бренда от того, что китайская продукция — дешёвая, с которой мы сейчас тоже иногда конкурируем — она всё-таки подорожает.
Константин: Алексей, у вас звук выключен. Можно добавить комментарий — потому что никто не хочет подорожания продукции на гражданском рынке. Наверное, все это понимаем.
Поэтому здесь предложение: для того чтобы обеспечить плавный ввод — именно обеспечить подъём пошлин — но для тех ответственных брендов, кто производит долю, например, 10%, 20% — которые от года можем посмотреть по «Честному знаку», по функциональности. Это буквально несколько дней работы программистов «Честного знака» — прописать анализ по квотам.
И если бренд подтверждает, что он 30% марок заказал на Россию, а 70% — на ввоз — ему сохраняется в этом году. В следующем году мы разгоняем производство — и в следующем году квота будет не 30, а 50.
И тогда у нас появляется вот это плечо управления: когда мы можем заставить бренды и ритейл — который полностью ушёл из России — занять государственную и социально ответственную позицию. Инвестировать в производство внутри страны и развивать эти производства.
И тогда мы не имеем никаких негативных эффектов именно вот в этой модели: развиваешь производство — сохраняешь низкую пошлину. Но ты уже нацелен — понимая, что здесь ты теряешь пока — но ты уже нацелен, потому что завтра ты это уже сделать не сможешь. И завтра к тебе прилетит пошлина — и ты потеряешь бизнес.
И вот такая модель: когда мы не кнутом, а пряником заставляем. То есть мы вводим пошлины. Тех, кто совсем ничего не возит — платите, пожалуйста, по полной — чтобы быть конкурентоспособными. Тем, кто развивает — возите то, что мы не можем произвести здесь сегодня — чтобы завтра произвести.
Вот такая логика — и мне кажется, это сработает.
Татьяна Ладонина: Константин, да, хорошее уточнение. Я говорила про именно модель маркетплейсов — и нам там приходится конкурировать с продукцией китайской, которая ввозится и которая работает 100%: они производят в Китае. Ну, даже не производят — а просто закупают, перешивают, грубо говоря, этикетку.
Поэтому вот в этом случае — да, если мы разделим или введём какой-то процент, как вы предлагаете — там 70–30, даже 40–60 — то это будет ещё лучше.
Алексей: Так, Костя, я тебе слово пока не даю. Марин, у тебя включена камера — это, наверное, означает, что у тебя есть позиция. Я очень на это рассчитываю.
Марина Сидорина: Я не успела прочитать, к своему большому сожалению, Константина. Меня, конечно, интересовал вопрос больше про IT. Константин озвучил о том, что есть какие-то готовые решения, которые необходимы — и центр компетенции, и всё остальное прочее. И мне, конечно, не хватило больше конкретики. Потому что там… Есть какие-то моменты, где хотелось бы чуть-чуть больше уточнить. А так — в целом, по-моему, это очень гениально. Всё, что я успела услышать. Спасибо.
Алексей: Так, коллеги, у нас тогда открытый микрофон. Фёдор, может быть, вы тоже отреагируете? Я так понимаю, что вы тоже внедряете много в такие компании — и в том числе… То есть вы бро, я так понимаю, Константин?
Фёдор Шумилов (Vara Tech Group): Да, был… Как бро, пожалуйста, прокомментируйте.
Добрый день, меня зовут Шумилов Фёдор, я основатель компании Vara Tech Group. Мы занимаемся проектной деятельностью в рамках лёгкой промышленности. Константин — это IT-решение. Мы занимаемся именно организационным и операционным повышением эффективности швейных производств.
Мы с Константином работаем очень близко, очень рядом. На самом деле мы с ним уже неделю обсуждаем его доклад — потому что я осенью представлял свою инициативу и в Минпромторг, и в РСПП, и в «Деловую Россию». И очень много это всё соприкасается с центром компетенции.
Потому что у нас есть и знание, и экспертность. У нас есть критерии оценки компании как бы мирового уровня — то есть у нас есть оценка компании Uniqlo, Inditex. То есть мы все проходили эти регламенты — мы их знаем. И в том числе по обучению — то есть это развитие внутреннего обучения технологов, мастеров и начальников производства. Потому что мы воочию, в полях, видим острый дефицит кадров, острый дефицит компетенций.
А нами самостоятельно были разработаны учебные программы — которые мы внедряли.
Алексей: Супер, мы ещё с вами познакомимся.
Фёдор: Давайте тут ближе к докладу и к позиции: что вы наблюдаете в рынке — что добавить, что не учли.
К позиции полностью согласен с Константином. Единственное — те бюджеты, которые он предлагает, нужно реально просчитывать и считать более детально и более глубоко — потому что мы тоже этим вопросом занимались.
Количество производств, которые закрываются в России — я писал, мы тоже отслеживаем эту статистику. И сейчас статистика всё хуже и хуже — и умирает мелкий и средний бизнес. Маленькие и средние предприятия умирают.
Оборонка — да, она стабильна. Но она всё равно идёт на спад — потому что мы в том числе и работали со спецодеждой, с оборонкой — там тоже идёт спад. То есть все эти цифры, которые Минпромторг показывает в своём отчёте — они не совсем отражают реальную действительность.
Константин правильно пишет: у нас гражданский сегмент очень большой — его трудно посчитать. По нашим подсчётам, по нашей статистике, которую мы проводили — это около 500 миллиардов рублей. То есть ещё выше. И, соответственно, этот сегмент полностью никак не прозрачен — он не считается.
Что касается возврата ритейла — полностью за. Общался тоже с крупными производителями, с крупными брендами, поставщиками и с ритейлом. Всё то, что озвучивает Константин — так оно и есть: почему они уходят. И по процентным ставкам, и по условиям. Там всегда выгоднее иметь…
Алексей: Фёдор, я прошу прощения — мне нужно переспросить у коллег. Ну, просто если вы согласны — то, значит, можно, грубо говоря, почитать.
Александра, Татьяна — вам, возможно, пора — потому что мы на час договаривались. Если вы хотите — вы можете поблагодарить тоже коллег, сказать, как вы дальше с этой информацией будете работать. А мы вам тоже будем благодарны, что вы поучаствовали. А дальше мы можем ещё немножко проговорить внутри себя — какие-то вопросы порешать.
Татьяна Романова: Алексей, спасибо ещё раз за внимание к нам. Выступление остальных участников — подчеркнуть для себя какие-то детали, которые, может быть, были не учтены при разработке стратегии — какие-то новые предложения. И мы тогда тоже изучим всё, что было.
Скорее всего, свяжусь с вами, Алексей — или с Константином лучше — для обсуждения того, что мы… Давайте вместе с нами, с Константином — я провалидирую лично, чтобы мы это не потеряли. Но от нас ответственным лицом будет Константин. Спасибо большое — мы с вашими разработчиками с удовольствием поболтаем.
Надеюсь, коллеги смогут остаться. Да, и выявим тогда — что можно будет взять для обсуждения уже на нашей сессии 26 мая — при финальном обсуждении проекта «Стратегия».
Алексей: А вот обсуждение 26-го — оно уже как бы без корректировок? То есть нам нужно успеть до… Правильно я понимаю? Обсуждение будет точно проходить 26-го, да?
Татьяна Романова: Нет, я не про дату. Обсуждение — или это, или уже презентация? То есть нам нужно успеть до 26-го с вашими коллегами сбалансироваться — понять, где дисбалансы, как мы можем обогатить? Или после 26-го у нас ещё будет месяц на то, чтобы предложить ещё что-то? То есть я пытаюсь понять срок — это очень важно.
Алексей: 26-го будут проходить сами обсуждения. Возможно, основные направления — я думаю, мы примем решение об основных направлениях на самом мероприятии. Но возможность корректировки и доработки стратегии — конечно, у нас после 26 ещё будет. Но не думаю, что там много времени у нас будет в запасе на корректировку.
Татьяна Романова: Хорошо, спасибо большое. Можно спросить у коллег — пока вы ещё секунду здесь — у коллег из разработчиков стратегий: коллеги, будете ли вы столь любезны, чтобы вот вы с Костей поплотнее сейчас — и, может быть, ещё в какой-то момент — проработали? Не будет ли это для вас очень негативно восприниматься как дополнительная нагрузка — или мы все тут немножко патриоты?
Да, Ирина Бондарчук была на связи. Ирина, прокомментируйте, пожалуйста. Всё дослушаем. Ирина, вы не против, если мы проведём с вами ещё отдельную часовую встречу вместе с Константином — и чтобы можно было в диалоге позадавать вопросы, взаимодействовать?
Ирина Бондарчук: Да, хорошо, супер, спасибо большое.
Алексей: Ирина, вы тогда напишите ваш телефон, пожалуйста. Да, Татьяна — если вы хотите — вы можете бежать. Все коллеги можете разъезжаться — а мы продолжим какие-то вопросы координационные — у кого остались вопросы, хорошо?
А — и мы вас приглашаем: напоминаем, в 12.50 будет сессия. Там и дата для интересной сессии — но вы скажете, как вам удобнее. В 12.50 мы очень надеемся, что вы с Александром будете — потому что все остальные, как я понимаю, где-то в отпусках.
Всё, договорились — решим, определим кандидата — обязательно будем. Да, спасибо большое. Спасибо большое. Всё, тогда до свидания.
Ирина, очень просим у вас телефон написать в чатик — чтобы мы, так мне кажется, будет удобнее всего.
Коллеги, у кого какие остались вопросы — поднимите, пожалуйста, ручки. Если ни у кого вопросов нет — то можно убегать.
Да, Костя, запиши, пожалуйста, телефон Ирины. Да, спасибо большое.
Итак — нужно ли нам… Татьяна, осталось ли у вас что-то невысказанное? Милана, осталось ли у нас что-то невысказанное?
Фёдор, я вас перебил — извините. Просто понимал, что коллегам, наверное, нужно навстречу убегать — поэтому…
Так — не осталось ничего невысказанного? Или осталось?
Фёдор: Ну, смотрите — я могу ещё кое-что добавить.
Константин предлагал кооперацию. Мы за последние несколько месяцев провели аналитику по кластерной политике в России. В России существуют на бумаге четыре кластера лёгкой промышленности — но они реально мёртвые. То есть это Ивановская область, Нижегородская, Орловская и Иркутск. По факту они существуют — есть — но кооперации в них, а работу в них мы не увидели.
То есть мы с Константином там вчера обсуждали юридическую сторону вопроса создания кооперации. Юридическая она как бы есть. То есть это вот создание подобных организационных кластеров — в которых можно создавать кооперации и цепочки уже от производств швейных, фурнитуры, сырья. И как бы на базе них также делают локально центры компетенции и центры обучения.
То есть вот это вот ещё хотел добавить.
Константин: Фёдор — но я всё равно придерживаюсь мнения: без создания стандартов организации процесса — это невозможно вытащить. Ритейлу мы не годимся просто потому, что мы не умеем работать в нормальных стандартах с большими объёмами.
И вот здесь цифровизация. Коллеги спрашивали про цифровые решения. Есть цифровые решения. Мы занимаемся таким цифровым решением, которое позволяет управлять всей цепочкой производственного процесса. Мы очень глубоко в этой теме погружены. И это реально помогает выстраивать систему организации — даже без обучения. Просто подстраивая фабрику на уже отработанные стандарты организации процессов.
И здесь это может быть очень полезно. Но я не сильно продвигаю эту тему уже со всеми коллегами. Просто решение есть — цифровизировать умеем. Это огромное подспорье по реорганизации фабрик.
Но вот здесь надо именно законодательную, инфраструктурную базу — субсидирование и так далее. Всё то, что в докладе тоже нашло отражение — это необходимо делать. И это регуляторная вещь — которая просто позволит создать инфраструктуру. Она не очень затратная.
Другое дело — что все затраты можно посадить на те текущие программы, которые у нас есть. У нас большие фонды — например, Airfreed — который может поддержать цифровизацию отрасли. Это основная его задача.
Но его, например, условия Airfreed по цифровизации отрасли — надо там найти якорного заказчика на 100 миллионов рублей в проект. При стоимости проекта 2,5 миллиона рублей — ни один дизайнер, уже готового, ни один якорный заказчик не захочет отвалить своих 100 миллионов. Это понятно.
То есть логика выделения средств — она тоже должна быть сверху изменена. Именно с учётом специфики такой маленькой — с точки зрения организации — но такой большой с точки зрения оборота отрасли — как лёгкая промышленность.
И плюс тиражирование решений — тоже огромный потенциал. Это что касается цифровизации.
Что касается образования — то опять же: кто будет учить? У нас есть институты, которые 30 лет учатся. Не занимаются обучением — они переквалифицировались на дизайн. Они потеряли кадры — они оторвались от производства.
Фёдор: Вот поэтому мы самостоятельно прорабатывали учебные программы — потому что мы, когда заходили на проект в швейную компанию — к нам приходили студенты. То мы понимали просто уровень образования. Потом вызывали этих преподавателей — и понимали: причина не в студентах — а причина как бы в самой системе обучения.
И поэтому вот мы как раз-таки это всё делали и разрабатывали — сугубо направлено на практическое применение на производствах. То есть это как бы вот я об этом и говорю: у нас это есть — есть уже и статистика этих обучений — проведена в компаниях и лично — и на базе учебных заведений с производственными компаниями.
Поэтому здесь это активно тоже надо будет развивать.
И хотел сказать: программа подходит под несколько нацпроектов — то, что ты говорил тогда. Это и производительность труда — это и цифровая экономика.
Алексей: Коллеги — это проговорено. Надо — я думаю — всех отпустить. Если вы позволите. Фёдор — давай ты тоже заверши тогда эту мысль — и побежим — с вашего позволения. Тут у нас новые люди начинают залетать на наши встречи — сейчас у них пойдёт носом кровь.
Фёдор: Я понял. И да — я хотел дополнить: что сейчас очень большой объём финансирования выделяется — в том числе и на корпорации развития. То есть и региональные, и федеральные — потому что я знаю и Курск, и Орловская область, и Нижегородская область. Там очень большое заходит финансирование именно под производство — под проекты.
Константин: И это тоже можно использовать. Это тоже можно будет отразить в докладе. Я напишу в комментарии.
Мы говорим о том, что нам не нужно большое количество привлечённых средств именно на эту стратегию. Мы спокойно впишем нашу стратегию — при поддержке, конечно, Минпромторга — под те уже выделенные средства, которые направлены по разным направлениям. А наша стратегия комплексная — может взять под выделенную — да, под выделенную на нас — в рамках проектов, в которых это всё идёт.
И мы сделаем реально крутой результат. Мы можем здесь помочь — мы понимаем, как это сделать.
Я тут, Фёдор, прошу тебя тоже на эту схемку посмотреть — потому что базовая логика подключения мер поддержки — она по идее тоже идёт через центр компетенции. Потому что они тоже — если это финансовые инструменты — то через управление кредитными рисками, через умный процент — тоже достигается такой координационный эффект.
Спасибо большое всем. Встречаемся почти через неделю — 15 мая. На связи.
Всё — на связи — пока. Спасибо, Костя.
💡 Главный вывод встречи:
«Мы не просим спасать кого-то за счёт бюджета. Мы предлагаем перенаправить уже выделенные средства — через центр компетенции, через рейтингование, через гибкие пошлины — чтобы ритейл сам выбирал Россию. Чтобы производитель ткани знал, кому продать. Чтобы бренд мог менять фабрику — не уходя в тень. Чтобы отрасль не коллапсировала — а пересобралась».
Материал подготовлен на основе записи встречи 13 мая 2026 года. Полная версия доклада Константина Кривошеина и программа Форума Альянса — по ссылкам в начале статьи.
